Если хочешь быть cчастливым...

Адрес:
Ростов-на-Дону, пр. Текучёва 234,
оф. 601, КРОСС-клуб

info@litvak.me

Телефон:
8-800-333-4-977

«Любовь» предателя

« Назад

15.11.2016 17:41

141449_or

Свою игру предатель начинает обычно с использования роли Сладкозвучной сирены, при этом не имеет значения, к какому полу он принадлежит. Все начинается с восхваления жертвы, и даже ее почитания.
Вот рассказ одного из моих пациентов, преподавателя математики одного из ростовских вузов, 40 лет, прогрессивные идеи которого в момент встречи со Сладкозвучной сиреной всеми сослуживцами отвергались.

«А здесь все мои мысли сопровождались восторженным принятием, шутки оценивались заливистым, искренним смехом, поступки и действия вызывали восхищение. В ее присутствии я впервые почувствовал себя умным, красивым, преуспевающим и светским мужчиной. Тем более что жена меня постоянно «воспитывала», на работе критиковали, а она была моложе меня почти на двенадцать лет, хороша собой, а главное — правильно оценила все мои идеи!»

Тип сирены описал еще Гомер в поэме «Одиссея». Кстати, он же указал и метод лечения:

…Неизбежною чарой
Ловят они подходящих к ним близко людей мореходных.
Кто, по незнанью, к тем двум чародейкам приблизясь, их сладкий
Голос услышит, тому ни жены, ни детей малолетних
В доме своем не утешить желанным возвратом:
Пением сладким его очаруют, на светлом
Сидя лугу; а на этом лугу человечьих белеет
Много костей, и разбросаны тлеющих кож там лохмотья.

Но Одиссей все же захотел услышать их пение. Тогда волшебница Цирцея дала ему инструкцию:

Ты ж, заклеив товарищам уши смягченным медвяным
Воском, чтоб слышать они не могли, проплыви без оглядки
Мимо; но ежели сам роковой пожелаешь услышать
Голос, вели, чтоб тебя по рукам и ногам привязали
К мачте твоей корабельной веревкой; тогда ты
Можешь свой слух без вреда удовольствовать гибельным пеньем.
Если ж просить ты начнешь иль приказывать станешь, чтоб сняли
Узы твои, то двойными тебя пусть немедленно свяжут.

(А вот вам и метод лечения! Попробуй только его использовать с нашими одиссеями.)
А теперь послушайте, что пели сирены Одиссею. Прошло уже несколько тысяч лет, а современные «сирены» поют ведь то же самое. Слова может быть другие, но смысл один к одному:

«К нам, Одиссей богоравный, великая слава ахеян,
К нам с кораблем подойди; сладкопеньем сирен насладися,
Здесь ни один не проходит с своим кораблем мореходец,
Сердцеусладного пенья на нашем лугу не послушав;
Кто же нас слышал, тот в дом возвращается, многое сведав.
Знаем мы все, что случилось в троянской земле и какая
Участь по воле бессмертных постигла троян и ахеян;
Знаем мы все, что на лоне земли многодарной творится».
Так нас они сладкопеньем пленительным звали.

Хочу обратить ваше внимание, что они не обещали ни любви, ни секса, они завлекали Одиссея возможностью узнать, что случилось с его близкими и что творится на земле. И что больше всего интересовало его в тот момент.
Да и Одиссея влекла не любовь:

…Влекомый
Сердцем их слушать, товарищам подал я знак, чтоб немедля
Узы мои разрешили; они же удвоенной силой
Начали гресть, а ко мне подошед, Перимед с Еврилохом
Узами новыми крепче мне руки и ноги стянули.

Молодцы! Выполнили распоряжение. Все обошлось, а в реальной жизни не счесть жертв Сладкозвучных сирен. Да и толку от привязываний особого нет. Один одиссей так аж на Камчатку уехал. Два года (!) там прожил, а в голове продолжал звучать голос его Сладкозвучной сирены. В конце концов наступил момент, когда он все бросил и примчался к ней. Потом долго мы его еще лечили! Да и сам Одиссей в Древней Греции был идеалом ума, сообразительности и мудрости, ведь знал, как опасен голос Сладкозвучных сирен, но когда услышал их пение, то не помог ему его ум, — потребовал, чтобы его развязали и изменили курс корабля. Гораздо позже Ларошфуко тонко подметил: «Ум всегда в дураках у сердца».

Но Гомер поведал нам о внешних проявлениях одиссеевых мук. Я же знаю, о чем не поведал нам Гомер, и о чем Одиссей просто постеснялся рассказывать — о его внутренних переживаниях (нашему математику она не о сексе пела — у него там было все в порядке. Она хвалила его научные разработки, а в то время признание коллег ему было нужнее всего). Но продолжим о «сладкозвучных сиренах», которые водятся на многих производствах. По описаниям Гомера, — это птицы с милыми женскими головками.

the-siren


Те сирены, которые губили моих подопечных, тоже были миловидными, я бы даже сказал привлекательными, иногда очень красивыми, и, что совершенно точно, сексапильными на вид женщинами с живым подвижным темпераментом сангвинического плана и чертами легкой истеричности. Тело-то у них было, конечно, женское, но не для их жертв. Жертвы сталкивались только со стальными психологическими «когтями», из которых не могли, а точнее, даже не хотели и не пытались вырваться. Мало того, высосав из них все соки, «сирены» гнали их от себя. Они уходили, накапливали материальные и психологические силы и средства в другом месте, а потом их снова неумолимо влекло к своим мучительницам. Те, увидев добычу, быстро ее отнимали и опять прогоняли несчастных.

После нескольких таких витков жертвы обращались за помощью, вернее, как правило, их приводили жены, «золушки» по своей сути. Они даже не очень обижались на своих мужей, нередко «Вечных принцев». Сами сирены за помощью обращались ко мне крайне редко. Их психологический портрет и судьба составлены мною по рассказам одиссеев, которые благополучно, хотя и с большим трудом и потерями, смогли вырваться из их когтистых психологических лап, когда пение перестало их очаровывать. Послушайте рассказ одного из моих подопечных.

Один эпизод из его отношений со Сладкозвучной сиреной я описал в книге «Психологическое айкидо». Не буду его повторять. Сейчас я воссоздам картину в целом. Тем более что он познакомил меня и со своей Сладкозвучной сиреной, — редкий случай, когда я лицезрел партнершу своего подопечного, ибо обычно узнавал о них только из рассказов жертв.

Но вначале небольшое введение.
Мой подопечный, Вечный принц, работая со мной, стал выбиваться в короли. Когда я познакомился с ним, это был белокурый красавец 25 лет с внешностью социального героя, но с постоянной грустинкой в глазах. Было это очень давно. Мы подружились. Что-то общее было в нашей судьбе. Нас с принуждением призвали на кадровую службу в армию. В военном городке мы и познакомились и лет пять были дружны. Он был очень недоволен своей участью, считал, что призыв в армию искалечил ему жизнь, оторвав от научной карьеры. Жил он как бы по течению. Тогда я не понимал, что ему надо. По службе он продвигался, правда, по административной линии, материальное положение было неплохим, успехом у женщин пользовался, но сам особенно никем не увлекался. Женился он на чудесной женщине, которая в нем души не чаяла и, как говорят, окружила полной заботой.

Через 5 лет судьба развела нас в разные стороны. Встретились мы с ним снова в Ростове. Я к этому времени работал преподавателем на кафедре психиатрии, а он был преподавателем Ростовского высшего военного училища в звании подполковника, у него уже было двое чудесных детей: мальчик и девочка. Золушка по-прежнему в нем души не чаяла, он же великодушно позволял любить себя и ухаживать за собой. Впрочем, к семейной жизни и жене он больших претензий не имел, сексуальной ее стороной был даже доволен, тем более что относился к категории сексуальных атлетов. Были у него до женитьбы и другие женщины, но они не шли в этом плане ни в какое сравнение с его женой.

После свадьбы он по привычке завел несколько связей, но ничего ему это не дало. Просто он каждый раз убеждался, что его жена лучше. Так что ко времени нашей встречи он уже лет 12 был верным мужем, причем эта верность ему ничего не стоила, так как у него и не было желания заводить связи на стороне. Внешне он почти не изменился, разве казался чуть старше. Но при самой большой натяжке больше 35 лет ему нельзя было дать, хотя было ему уже 42. Неизменной оставалась и грустинка у него в глазах. Дело в том, что с наукой и тут ему не везло. Будучи неплохим специалистом и научным работником, он никак не мог защитить диссертацию, хотя написал их две. В одном случае тема перестала быть актуальной, в другом — нашли погрешности в методике.

Вот в таком состоянии он был, когда мы с ним случайно встретились. Я к этому времени увлекся современными методами психотерапии и предложил ему заниматься со мной. Года три он систематически ходил на занятия. Ему удалось-таки найти весьма оригинальную научную идею, и самое главное, разработать ее. Он даже получил определенную известность в научных кругах, но отношение к нему коллег было неоднозначным. Так как тема отличалась большой новизной, то были и серьезные возражения. Но он изменился — был готов отстаивать свою идею, грустинка в глазах исчезла, это уже был Король, правда, еще некоронованный. По крайне мере, мне так казалось.

Жизнь его завертела, года четыре мы не виделись. Я внес в свою картотеку его историю как благоприятный случай излечения. Когда мы встретились, это был 60-летний старик, хотя ему еще не исполнилось и 50 лет. Он с горечью отмечал, что в трамвае сердобольные женщины уступали ему место. (Кстати, к моменту нашей второй встречи кроме депрессивного невроза он имел «букет» психосоматических заболеваний: гипертоническую болезнь, анацидный гастрит, трахеит с лающим кашлем, мешавшим ему присутствовать на заседаниях, и что-то еще.)

Правильно, вы угадали: он встретил свою Сладкозвучную сирену. Она имела ту же специальность, но работала в другом отделе. На работе они довольно часто встречались, иногда бывали в одних компаниях. Он отмечал ее миловидность, общительность, игривость, даже талантливость в делах, но близкого общения не возникало, даже, можно сказать, в голову не приходило. Более того, он познакомил ее со своим приятелем, которому Сладкозвучная сирена очень понравилась. О судьбе этого знакомства он даже не знал, настолько его тогда это не интересовало.
Ну а теперь его рассказ:

«Работа у меня пошла. С помощью приемов психологического воздействия мне удалось ликвидировать дефекты воспитания моих детей, я понял, кем все эти годы была моя супруга. Я даже впервые объяснился ей в любви — в молодости как-то обошлось без этого. Дело мое разрасталось. Я стал руководителем группы и стал набирать себе помощников. Я не торопился сразу брать их в штат, предлагал сначала ознакомиться с сутью дела. Идеи были настолько новы, что полного признания еще не получили. Да и сам я не вполне осознавал их ценность, иногда меня мучили сомнения в том, что я делаю. Поэтому я искал только добровольцев-помощников. Группа потихоньку сколачивалась, появились ученики. Я стал ездить на конференции и приобрел определенную, но неоднозначную известность в научном мире. Вот в этот момент Сладкозвучная сирена и обратилась ко мне с просьбой внедрить мою методику в ее работы. Я согласился. Когда появляется новая работа, вначале я все делаю сам. Она мне помогала, и я был поражен, как быстро она все осваивала, и думал, что у меня будет хорошая помощница. Я хотел уже передать наше совместное дело в ее руки и отойти в сторону, продолжая просто руководить.

Но она вдруг исчезла с моего горизонта. Потом я вспомнил о ее провокациях к сексуальному сближению. Мы довольно поздно возвращались с работы вместе. Она приглашала зайти к себе в гости. Только очень сожалела, что не сможет познакомить с мужем, так как он в командировке. Было еще что-то, но меня как-то это не задевало. Я упивался своими успехами на производстве и счастьем. Прошел год. Мы эпизодически встречались. Методика стала получать распространение, и меня начали просить подобрать кадры и внедрить эту методику в их учреждения.
Мои ученики были пристроены. На меня наседали, и тут я вспомнил о ней. Порекомендовал ее в одно престижное учреждение. Она согласилась и вновь стала у меня учиться.

То ли я действительно к этому времени стал классным специалистом, то ли она была просто Сладкозвучной сиреной, но я поразился скорости освоения новых наработок, полным пониманием и принятием всех моих идей, которые требовали существенной ломки и в мировоззрении и в образе жизни. Через какое-то время, в дни, когда она отсутствовала, я понял, что мне ее не хватает, что в ее присутствии я испытываю прилив сил, нарастает продуктивность и все это окрашивается ее восхищенным взглядом и сладкими речами.

Она признала во мне гения, все, что я ни говорил, воспринималось с восторгом. Она заливисто смеялась моим шуткам, так, что я почувствовал себя великим юмористом, хотя никогда не отличался остроумием. Я стал понимать, что я ей нравлюсь и как мужчина, но еще не понимал, что и она нравится мне как женщина. Мне это было просто приятно. Мы часто появлялись вместе на конференциях, заседаниях и совещаниях, банкетах. Я и не думал таиться, поскольку ничего сексуального к ней пока не чувствовал. А какому мужчине зрелого возраста не понравится, когда на него с восхищением смотрит красивая, темпераментная женщина моложе его на 12–15 лет и в упор не замечает молодых красавцев.

Вы спросите, а какие отношения у меня были с женой? Могу ответить. В принципе, хорошие. (Вот она, где трещинка, которая превратится в пропасть. Любое слово, которое прибавляется к слову «хорошие», свидетельствует о приближающейся грозе. Норма — это когда в семье отношения отличные, а муж и жена увлечены еще друг другом и как сексуальные партнеры. — М.Л.). Дело в том, что жена не приняла моей новой философии, которую я усвоил у вас, и не включилась в мою новую жизнь инициатора многих мероприятий. Она фактически была моей мамочкой, а я уже вырос и в опеке не нуждался. Мне нужна была подруга, которая бы сопутствовала мне всюду и всегда. А она отказывалась ездить со мной на конференции, присутствовать на моих докладах и даже на банкетах и презентациях, организованных в мою честь.

Нас связывали только неплохой секс и дети. Из-за занятости я стал отходить от домашнего хозяйства и хотел, чтобы и моя жена поменьше этим занималась. У нас появились материальные возможности, но она делала все сама, а увеличившаяся квартира и хозяйство требовали все больше времени. Она начала уставать и избегать сексуальных отношений, секс становился все реже. Мы то и дело конфликтовали по разным мелким поводам. (Вот как реализовывался секс. — М.Л.). Я почувствовал себя женатым холостяком. Все парами, а я один. Но тем не менее меня, по крайней мере на уровне моего сознания, все больше беспокоили конфликты с женой, хотя я все больше времени проводил со своей Сладкозвучной сиреной. Настолько далека была моя осознанная мысль от интимной связи с ней, что я ввел ее в свой дом, открытый для посещений моих друзей, в том числе и женского пола. Я даже не заметил реакцию жены на ее появление. Дома мелкие скандалы становились все чаще. Деловое общение с «сиреной» становилось все более интенсивным.

original


Не помню, кто начал, но мы признались, что нравимся друг другу, точно помню, что она первая сказала мне, что она меня любит, рассказала, как прожила свою жизнь. Что ее одну из трех детей мать вынуждена была отдать в интернат, где ей пришлось вынести жестокую борьбу за существование. Было еще много трогательных рассказов о том, как ей не повезло с мужчинами. Когда ей было 18 лет, ее соблазнил один парень, она забеременела, но, в конце концов, он согласился на ней жениться. Потом она ушла прямо со свадьбы и сделала аборт, возненавидев всех мужчин.

Поступила в институт, все внимание уделила учебе, шла на красный диплом. На последнем курсе ей сделал предложение ее теперешний муж. Она рассказала ему о своей жизни. Он был очень удивлен и несколько ошарашен, ибо воспитан был в нормативной для того времени морали, согласно которой до свадьбы не следует жить половой жизнью. Тем не менее они поженились, но любви и сексуального влечения к нему она не испытывала. Были у нее увлечения. Выяснилось, что нашу совместную работу она тоже бросила из-за очередного увлечения. Сейчас с объектом этого увлечения, полюбив меня, она рассталась. В семье напряженные отношения со свекровью, муж ее все время воспитывает, и т. п.

Как потом выяснилось, все это оказалось совсем не так. Уже во время учебы она была Сладкозвучной сиреной, вела интенсивную половую жизнь, часто меняя сексуальных партнеров, старше ее возрастом и материально обеспеченных, иногда их «динамила». Более того, в ее жизни был и такой эпизод. Она собиралась выйти замуж за своего однокурсника. Строила из себя недотрогу, а сама в это время вела интенсивную половую жизнь. (Я ее видел. Действительно, на вид ангелок. — М.Л.). Один эпизод я вам расскажу. Его я слышал от жертвы моей героини. Кстати, познакомился я с ним на ваших семинарах, дорогой Михаил Ефимович, так что в истинности его слов можно не сомневаться. Тем более он рассказал мне свою историю, не зная, что я как-то связан с этой женщиной. Просто рассказал как случай из своей многострадальной жизни. Да и после нашего разрыва она демонстрировала то же поведение. Но об этом после.

Итак, он собирался на ней жениться. Шла подготовка к свадьбе. Он договорился встретиться возле одного дома. На свидание пришел несколько раньше. Моросил дождь, и он вошел в подъезд близлежащего дома, встал под лестничный пролет и курил. Вдруг слышит заливистый смех своей Сладкозвучной сирены, которая обсуждает с мужчиной, как сейчас принято говорить, «кавказской национальности», подробности только что проведенных сексуальных мероприятий. Свадьба расстроилась, но он все равно женился примерно на такой же, только более низкого образовательного уровня.
Но вернусь к своей истории.

Мне ее стало жаль. В духовном плане она от меня получила очень много. В том числе я рассказал ей о занятиях психологией. Теперь надо было как-то организовать сексуальную встречу. Я хотел ей дать и хороший секс, а может быть, себя продемонстрировать. От нее я в этом плане ничего хорошего не ждал. Думал, что и здесь я ей буду учителем. Я же не знал, что она опытней меня.

Уже на организационном пресексуальном этапе начались мои мучения. Двадцать лет супружеской верности сделали свое дело. Выяснилось, что потерял все навыки тайных ухаживаний, у меня не было организационного опыта, я не хотел засвечиваться. В общем, тянулось все это довольно долго. Когда же мне удалось все увязать, она отказалась от встречи, ссылаясь на морально-этические нормы. Я был несколько раздосадован, но не более. Сказал, что будем заниматься делом, а о сексе забудем. Все вошло в обычное русло. Она мне пела дифирамбы, я их слушал. Она раскаивалась, обещала, что больше не будет так вести себя. Я был непреклонен, но не очень, хотя и отказался что-либо организовывать. В это время я был приглашен на одну научную конференцию. Она также добилась, чтобы ее туда направили. И вот тут мои сексуальные фантазии разыгрались. Хочу напомнить, что все это происходило на фоне моих конфликтов с женой. Секс там состоялся, но я перегорел, продемонстрировать свои лучшие качества мне не удалось. Но она, как я думал, все поняла. Психологические отношения не изменились, а, пожалуй, углубились. Мы стали подумывать о том, чтобы начать жить вместе.

Но тут у меня начались служебные осложнения. Идей было много, но в диссертацию не укладывались. Не получалось как-то оформить. В общем, я был занят собою и не заметил, что она потеряла ко мне интерес. Правда, и я выглядел не лучшим образом.

К этому времени уже и возраст начинал играть свою роль. Мне грозило скорое увольнение из армии, если не защищусь. Когда я просил ее совета по поводу диссертации, она мне говорила, что необходимо провести еще ряд исследований. Я и сам понимал, что желательно это сделать, но время подпирало, и силы были на исходе. Потом мне помогли, но не она, а другие. Она же сказала, что нам стоит прекратить встречи. Это был для меня удар. Если бы я самортизировал и тут же развернулся, я, наверное, не выглядел бы таким старым сейчас. Вот тогда я понял, какие муки испытывал Одиссей. Но если Гомер не мог их описать, то у меня и подавно не получится. Скажу как смогу. Весь свет померк. Не то чтобы я умолял, но по всему моему виду заметно было, как мне тяжело.

К несчастью, она еще и крутилась передо мною и демонстрировала свои новые увлечения. Может быть, не демонстрировала, а просто не скрывала. Я пытался не встречаться с ней, но все было заполнено ею, обидой на нее, сожалением, что все разладилось. Жил я только теми минутами, когда она временами была со мной ласковой. Я уже не просил у нее любви, я просил помощи, но она только говорила, что ей хорошо. Мир перестал для меня существовать, точнее, я потерял с ним душевную связь. Свои обязанности я выполнял, но как бы автоматически и, по-видимому, не так уж плохо. Ведь я был профессионалом высокого класса. Кстати, во время чтения лекций я как-то успокаивался. Но заниматься самым важным — оформлением диссертации я не мог. Кроме того, когда я был наедине с самим собой, я все время думал о ней. Это был какой-то калейдоскоп противоречивых мыслей, который не передать на бумаге.

Но особенно убил меня (я-то думаю, что выручил. — М.Л.) один эпизод. Не помню, что я ей сказал, может быть, просил вернуться. Но она с раздражением мне ответила: «Я тебя никогда не любила!» Во мне все перевернулось, ведь я многих женщин обучил просто так. Неужели она расчетливо покупала мое внимание? У меня все помутилось».

Он говорил гораздо больше, но какой смысл все это пересказывать!
Начали мы с ним работать. Прежде всего я посоветовал ему не строить из себя бодрячка, а ходить с таким видом, который соответствует его настроению. Коллектив к нему хорошо относился. Конечно, никому он ничего не рассказывал, но кто понимал, то понимал, хотя многие, как потом выяснилось, так ничего и не поняли. В периоды, когда он ее не видел, он приходил в себя, но как только встречался с ней, так сразу возвращался к прежнему депрессивному состоянию. Кстати, из армии его уволили, но расставаться с ним не собирались, а оставили работать по вольному найму и даже создали благоприятные условия для научной работы.
Вот как описывает он один из моментов своего состояния:

«Когда я с другими — это один человек, когда с нею — совсем другой человек. Вот если бы я с ней мог вести себя так, как веду себя с другими, то, я думаю, она была бы со мной!»

Интересная диссоциация, но это не шизофреническое расщепление. С большим трудом он заставлял себя работать над диссертацией и осваивать новые методики. То ли сознательно, то ли руководствуясь каким-то чутьем, она приходила к нему в те моменты, когда ему было хорошо. Он с энтузиазмом ей все рассказывал, она внимательно слушала, а затем иронизировала и восторженно рассказывала ему о своих наработках. Я посоветовал ему овладеть тем, чем овладевала она, и перестать ей рассказывать о своих успехах. Пусть об этом она узнает от других. Кроме того, я посоветовал ему начать хвалить все ее разработки. (Самому превратиться в Сладкозвучную сирену, но мужского пола.) А если будет совместная работа, занять в ней подчиненное положение: «Вы меня уже переросли, вы молоды, можете воспользоваться авторитетом моего имени».

В конце концов, он круто пошел вверх по научной линии. С ней почти не встречался, но мысли его она продолжала занимать, а если случайно встречались, то тревожно билось сердце. Тогда по моему совету он стал захаживать к ней в гости, чтобы внимательно проследить механизмы конфликта.
И вот что он мне рассказал:

«После нескольких посещений я выявил такую закономерность: я прихожу. Встречает сирена меня ласково, я начинаю рассказывать ей о своих успехах (конечно, не обо всех). Какое-то время она слушает меня внимательно, с участием и восхищением. Я вхожу в раж, доволен собой до невозможности. Но вдруг замечаю, что она начинает мне возражать. Я продолжаю отстаивать свою точку зрения. Затем наступает момент, когда я слышу в тоне снисходительность, как будто меня оценивает как существо низшего порядка. Затем она становится ироничной, а еще позже — насмешливой. Инициатива от меня начинает уходить, а настроение — падать.

Я решил быть внимательнее. В одно из посещений я успел заметить этот переход от восхищения к мягким возражениям. И вместо того, чтобы отстаивать свое мнение, неожиданно для нее соглашаюсь со всеми ее возражениями, быстро прощаюсь и ухожу, так что она не успевает разрядиться. Во время прощания я замечаю ее некоторую растерянность. Я же уходил вполне спокойным и даже радостным. Таких посещений у меня было два. Развязка наступила на третий раз. После того, как я согласился со всеми ее возражениями и стал прощаться, она набросилась на меня почти с нецензурной бранью.

Смысл ее заключался в том, что я к ней прихожу, довожу ее до белого каления, а потом ухожу, не выслушав ее возражений. Я извинился и сказал, что не могу позволить, чтобы все раздражение, которое накопилось где-то в другом месте, выплескивалось на меня, ибо я не мог быть источником этого раздражения. Мы ведь говорили на научные темы. И вот только после этого я почувствовал себя свободным от нее. Она ушла и из моего сердца, и из головы. Я теперь, проходя мимо ее дома, даже не вспоминаю о ней. Иногда хочется зайти, да все как-то недосуг. Я, конечно, помню о ней, но не вспоминаю».

И действительно, говорил он в это время спокойно, как бы рассказывая о ком-то другом.
Дорогой мой читатель, если вы тоже чувствуете себя жертвами такой Сладкозвучной сирены, то я не советую вам применять эти приемы, если вы не прошли серьезной психологической подготовки. Да и моему подопечному не стоило бы этим заниматься, лучше бы сделал что-нибудь для себя. Проще и экономичнее: заняться своим делом, т. е. личностным ростом. Тогда Сладкозвучная сирена потихонечку переместится из сердца в желудок, затем в нижнюю часть живота, позже в малый таз. И после одного из посещений туалета вы вдруг почувствуете большое облегчение, а может быть, даже и не заметите, как это случится.
По этому поводу я вспоминаю рассказ еще одного из моих учеников:

«У меня были очень сложные отношения со своей Сладкозвучной сиреной, пока я не увлекся своими делами. Были и успехи, и трудности, удачи и поражения. Однажды, когда она пела мне дифирамбы, я посмотрел на нее и подумал, а что эта женщина делает возле меня и о чем она говорит?».

Бывают ли сладкозвучные сирены мужского пола? Да, бывают. И мучают женщин не меньше, чем СС-женщины мужчин.

Читайте также:

«Любовь» подхалима

Психология предательства

Книги по теме:

Секс в семье и на работе

Психологический вампиризм



Категории статей